— И Мириэль тоже так выглядела?

— Да, да, как будто ее что-то влекло. Опять же, я не знаю, понимала ли она природу этого влечения. Но Мардо… Он разглядел в ней родственную душу, вот почему она пользовалась его доверием.

— Однако, судя по всему, он собирался убить ее.

— Причина, по которой я ушла… — Женщина вздохнула. — Пожалуй, сначала я расскажу вам, что меня туда привело. Я воображала себя ищущей просветления, но даже в те мгновения, когда я наполовину принимала самообольщение за чистую монету, мне было скучно. Я скучала и ощущала себя старой — слишком старой, чтобы искать лучшего развлечения. Храм был для меня книгой, готическим романом, персонажи которого постоянно менялись, а сюжет захватывал с первых страниц. И потом, я всегда чувствовала близость Гриауля, близость чего-то огромного и невероятно могущественного. — Она словно бы вздрогнула. — Так или иначе, два года назад мне начало казаться, что то великое дело, о котором столько вещал Мардо, вот-вот свершится. Я испугалась, а испуг открыл мне глаза на ложь, которой насыщен культ.

— Вам известно, что это за великое дело?

— Нет, — проговорила она с запинкой.

Коррогли пристально поглядел на нее: похоже, она о чем-то умалчивает.

— Мне больше не к кому обратиться, — повторил он. — Остальные попрятались.

— Хотя они и попрятались, некоторые из них, я уверена, сейчас наблюдают за нами. Если я выдам вам какую-нибудь тайну храма, они убьют меня.

— Я могу вызвать вас в суд.

— Можете, — согласилась она, — но там я повторю все то, что уже сказала. К тому же свидетель из меня не очень надежный. Прокурор примется расспрашивать о моем прошлом, а я ему не отвечу.

— По-моему, великое дело было как-то связано с Гриаулем.

— С ним связано все, — заметила Кирин и пожала плечами.