События, из-за которых и разгорелись споры, развивались так. Туманной февральской ночью, сколько-то лет тому назад, в управление полиции Порт-Шантея ворвался взбудораженный юнец, который переполошил всех вестью о том, что Мардо Земейль, жрец в Храме Дракона, убит, а его убийца, Уильям Лемос, ожидает полицейских у храмовых ворот. Когда полиция прибыла на место преступления — храм находился в нескольких сотнях ярдов от Эйлерз-Пойнта, — Лемос, бледный рыжеволосый мужчина сорока трех лет, с приятным, но малопримечательным лицом и отсутствующим взглядом серых глаз, расхаживал перед воротами. Арестовав его, полицейские направились в храм, который встретил их непривычной тишиной. В угловом здании они отыскали Земейля: тот скорчился возле алтаря из черного мрамора, на голове его кровоточила рана, нанесенная крупным, мутновато-водянистым на просвет камнем. Орудие убийства валялось тут же. С одного бока камень остался необработанным, очевидно, чтобы удобнее было сжимать его в кулаке, другой бок посверкивал шлифованными гранями. На алтаре лежала напичканная наркотиками до бессознательного состояния и раздетая донага дочь Лемоса, Мириэль. Порт-Шантей был не настолько большим городом, чтобы его полиция пребывала в неведении по поводу конфликта между Лемосом и Земейлем. Жена Лемоса Патриция, утонувшая три года назад близ Эйлерз-Пойнта — по слухам, она возвращалась от любовника, зажиточного человека, дом которого стоял у самого моря, — оставила свою долю в семейном предприятии юной Мириэль, а та, будучи тесно связанной с драконьим культом и с самим Земейлем, передала то, что принадлежало ей, в собственность храма. Земейль часто пользовался драгоценными камнями при отправлении ритуалов, а потому начал опустошать запасы семейного предприятия Лемоса. Делу Лемоса угрожал крах; доведенный до отчаяния отступничеством дочери, ее распутством и привязанностью к похотливому жрецу, резчик, должно быть, решил рассчитаться с Земейлем. Во всяком случае, для полиции мотив убийства был налицо. Однако они вовсе не ожидали, что Лемос прибегнет к столь хитроумному способу защиты. Не был готов к такому повороту и адвокат Лемоса Эдам Коррогли.