— Ну что? — спросил Мервейл. — По-вашему, Лемос лжет? Или спятил?

— Что не спятил — точно. Лжет? — Коррогли отпил из стакана. — Всякий раз, когда мне кажется, что я знаю ответ, я убеждаюсь в обратном. Строить догадки в этом деле рискованно. А как по-вашему?

— Конечно же, он лжет! Мотивов для того, чтобы убить Земейля, у него было хоть пруд пруди! Господи, да у него не оставалось иного выхода! Но должен признать, он сочинил потрясающую историю.

— Да. Если бы он согласился немного подправить ее, чтобы она не оставляла такого сильного впечатления, я бы, вероятно, добился для него некоторого смягчения наказания.

— Поймите, впечатление, которое производит его рассказ, как раз и дает эффект. Люди наверняка говорят себе: «Нет, он невиновен, иначе бы он не стал цепляться за свои выдумки».

— Я бы пока воздержался от того, чтобы называть его рассказ выдумкой.

— Хорошо, пусть это будет «ниспосланное свыше озарение».

«Нервничаешь, сукин сын, — подумал Коррогли. — Сегодня ты у меня попляшешь».

— Не возражаю, — улыбнулся он.

— Ах, — произнес Мервейл, — по-моему, вы уже вообразили себя выступающим на процессе.

— Просто у меня такое настроение, — объяснил Коррогли, делая очередной глоток. — Выкладывайте, Мервейл, что вам от меня нужно?

Лицо Мервейла выразило неудовольствие.

— Что с вами? — поинтересовался Коррогли. — Я испортил вам все веселье?

— Не знаю, что на вас нашло, — отозвался Мервейл. — Наверно, вы перетрудились.

— Дело в том, что мне наскучили постоянные подковырки, вот и все.