— Я не совсем вас понял, — сказал он. — Что, собственно, побудило вас примкнуть к приверженцам столь мрачной религии?
— Это было много лет назад, — ответила девушка. — Я не помню. Может, любопытство или желание сбежать от отца.
— Вот как? Сбежать от отца? Ведь он стремился оградить вас от многочисленных пороков, свойственных жрецам храма. Какая неоправданная жестокость с его стороны!
— Если защитнику угодно высказывать свое мнение, пусть он выберет для этого иное время и место, — вмешался Мервейл.
— Поддерживаю, — заявил судья Ваймер.
— Прошу прощения. — Коррогли склонил голову. — Итак, что же привлекло вас в храм? Земейль?
— Не знаю. Наверное.
— Физическое влечение?
— Нет, сложнее.
— Что значит «сложнее»?
— Я не знаю, что вам ответить, — проговорила девушка, облизнув губы.
— Почему? Такой простой вопрос…
— На свете нет ничего простого! — воскликнула Мириэль. — Вы не доросли до того, чтобы понять это!
Коррогли задумался над тем, что же она может скрывать. Впрочем, не стоит, пожалуй, особенно на нее давить, иначе она, чего доброго, ударится в слезы, а тогда симпатии присяжных переметнутся от ее отца к ней самой, чего допустить никак нельзя. Допрашивая ее, он постоянно ощущал между собой и Мириэль некую связь, как будто они были соучастниками какого-то преступления, и ему с трудом удавалось сохранять хотя бы видимость незаинтересованности, ибо девушка в своем черном платье с кружевами выглядела весьма привлекательно. Он вдыхал исходивший от нее аромат апельсинов и мало-помалу убеждался в том, что она ему более чем нравится, что судьба после стольких лет разочарований и неудач наконец-то улыбнулась ему.