— Что ты там несешь? — уже без ненависти спросила женщина.

— Любовь — не вздохи под скамейкой и не покупки при Луне, — неряшливо процитировал Сержант. — Лично я курю, пью и занимаюсь сексом только при помощи своего богатого воображения.

Грамматиков отметил, как быстро сосед легли на волну, приятную самой важной больничной даме.

— Твое счастье, солдафон, что ты невменяемый, — голос старшей сестры несколько смягчился. — Но если еще раз устроишь перекур, схлопочешь от меня в ухо и это окажется пострашнее любого психзаболевания. Я не хочу из-за тебя перед начальством краснеть, понял. А сейчас быстро приклей датчики на торец обратно.

— Не извольте сумлеваться, ваше превосходительство моё, — отчеканил Сержант. — Не посрамлю, рад оправдать доверие, буду честно оздоравливать свой микроорганизм…

— Умолкни, пупсик, а то клизму поставлю, сифонную. А вы, девочки, начинайте творить, чего его слушать, олигофрена.

Сестра Надя меняла судно, кому надо, проводила экспресс-анализы крови и замеры температуры с помощью сканера глазной сетчатки. Не забывала и пощекотать пациента, если видела, что требуется. Сестра-брюнетка разносила таблетки, делала уколы и ставила капельницы. Руки новой медсестры работали быстро и сноровисто, почти как у робота, но она словно не замечала веселых взглядов, отстреливаемых палатой в ее сторону.

— А почему эти самые прозрачные демоны смерти не боялись? — не желая терять даром время, спросил у больного Сержанта больной Мурашкин со своей койки у двери. Роболягушата смертельно ему надоели, так что он загнал их под подушку, откуда время от времени высовывались пупырчатые лапки.

— С чего им боятся? Они ж уже не люди, а переформаты, — бойко ответил Сержант и попытался переключиться на брюнетку. — Сестра, а можно вам комбинашку подарить? У вас какие размеры?..

— Что значит — переформаты? — не унимался Мурашкин.