Горькая и едкая обида до сих пор темной пеленой колыхалась в душе. За что с ним так подло поступили? Впрочем, он прекрасно понимал, почему и за что. Из него сделали козла отпущения. Всего лишь… Хорошо хоть вообще не расстреляли, вполне ведь могли. Воспоминание о том, как отвернулись все друзья, было донельзя мучительным. «Предатель!» – кричали ему в спину, и никто не захотел ему поверить. Ни один человек. Хотя нет, один все же поверил. Но что мог сделать простой капитан второго ранга? Ровным счетом ничего! Спасибо Тао и за человеческое отношение, за сочувствие, за то, что понял и не стал плевать вслед, как другие. И несмотря на то, что его разжаловали, майор Геркат-Хартон продолжал считать себя офицером. Он никого не предавал! Не нарушил присяги, а значит он – офицер.

– А ну, давай бабки, я те сказал! – привлек внимание Нио чей-то хриплый голос, и бывший офицер раздраженно выругался про себя, открывая глаза.

Совсем рядом с ним, в проходе между койками несколько помятых личностей зажали молоденького паренька. Бедняге разбили лицо, и он все время вытирал стекающую из рассеченной брови кровь. Парнишка с отчаянием оглядывался, но все вокруг отворачивались и делали вид, что ничего особенного не происходит. А предводитель крыс с насмешкой покачивал перед глазами жертвы считывателем кредитных карт.

Эта сплоченная стая была хорошо знакома Нио, весь полет, все три месяца они не давали жизни никому, терроризируя окружающих, и мало кто решался давать отпор. Только насиловать пока не решались – капитан перед стартом сказал, что любого насильника за борт без скафандра вышвырнет. Хотя этим и насиловать не требовалось, находилось достаточно женщин, добровольно выполнявших все их желания. Выполнявших – в надежде на покровительство и защиту.

Нио банда тоже не рискнула трогать, крысиным чутьем угадав, что этот – опасен. И на настолько наглый грабеж до сих пор не шли. Отнимать у паренька его жалкие гроши? На этом корабле богатых не было, только отчаявшиеся люди могли согласиться на полет в таких условиях. Подобного скотства бандиты до сих пор себе не позволяли. Безнаказанность головы вскружила? Зря это они, очень и очень зря. Что ж, придется их поучить. Забирать у человека последнее не дозволено никому!