— Не знаю, — растерянно ответил я, — мне почему-то захотелось... я решил, что так надо... а почему... — Не договорив, я все понял. — Ты ничтожество! — завопил я, повернувшись к Филу. — Это твоя работа? Постгипнотическое внушение?
Фил только самодовольно улыбался, купаясь в лучах всеобщего восторга.
— Он заранее предупредил тебя, — не унималась Элси, — ты знал, что надо делать.
— Нет.
— Скажи, — вмешался Фрэнк, — а если бы Том был девушкой и ты дал ей команду... впрочем, не надо, моя жена не любит подобных разговоров. Не так ли, старушка?
— Он всегда смеется надо мной, — натянуто улыбнулась Элизабет. Ее улыбка тоже казалась бледной.
— Надеюсь, больше не было никаких постгипнотических установок, ты, идиот? — прорычал я, обращаясь к родственнику.
— Нет, братишка, все кончилось.
Но Фил оказался не прав. К моему величайшему сожалению, все только начиналось.
Глава 3
Почти до часу ночи мы сидели вокруг кухонного стола, пили кофе, ели высококалорийные, как нам поведала Элси, пирожные и обсуждали мое поведение под гипнозом.
Без сомнения, Филу удалось блестяще выполнить задуманное. Я не просто висел в воздухе между табуретками, изображая бревно. Я хохотал как безумный и истерически рыдал без всяких на то причин. Имеется в виду — без видимых причин. Мой разум и чувства были полностью подчинены Филу. Поэтому я дрожал и клацал от холода зубами на льдине в бескрайней арктической пустыне, а затем истекал потом и мечтал о глотке воды, лежа на раскаленном песке Сахары. Далее, выпив слишком много несуществующего виски, превратился в горького пьяницу. И тогда я переполнялся гневом, мое лицо краснело, глаза наливались кровью и я весь трясся от едва сдерживаемой ярости. Потом я слушал Второй фортепианный концерт Рахманинова в исполнении автора и восторженно рассказывал собравшимся о волшебстве и очаровании музыки великого маэстро. Потом я протягивал руку, а Фил преспокойно втыкал в нее иголки.