- Тебе понравилась Софи, правда? - продолжала она, не отрывая от меня глаз.

- Да, - сказал я. - Она очень храбрая. Она ни разу не заплакала, а нога, наверное, здорово болела.

- Ты умеешь хранить тайну? - спросила она и торопливо добавила - Это очень важно! Ради нее, Дэвид!

- Да, конечно, - ответил я не совсем уверенно, потому что не догадывался, о чем идет речь.

- Ты видел ее ногу? Ее пальцы? - дрожащим голосом спросила миссис Уэндер. Я кивнул. Она побледнела, но справилась с собой и твердо сказала:

- Вот это и есть то самое, что нужно сохранить в тайне, Дэвид. Никто больше не должен знать об этом. Знаешь только ты, если не считать меня и отца Софи. Больше - никто. Никто и никогда...

- Хорошо, - сказал я.

Она замолчала. Я снова попытался проникнуть в ее мысли, но чувствовал все ту же смутную и мрачную тревогу.

- Это очень, очень важно! - прошептала она, стискивая руки. - Как бы мне объяснить тебе это!

На самом деле ей не надо было ничего объяснять. Я всем своим существом ощущал, насколько это для нее важно. Мне все не удавалось успокоить ее мысленно, поэтому я громко и твердо сказал:

- От меня никто ничего не узнает... Никогда!

Однако я чувствовал, что тревога не оставляет ее, даже растет. Слова, которые она произнесла, были намного бесцветнее и слабее ее мыслей.

- Если кто-нибудь узнает о Софи, - запинаясь сказала она, - они... они обойдутся с ней жестоко. Этого не должно случиться!

Мне вдруг показалось, что я отчетливо вижу у нее в груди острую железную занозу, которая рвет и терзает ее сердце.

Я спросил:

- Это из-за того, что у нее шесть пальцев?

- Да.

- Я обещаю! Если хотите, я могу поклясться...

- Нет, нет, - вздохнула она. - Мне довольно твоего обещания.

Забегая вперед, могу сказать, что я сдержал свое слово и даже Розалинде не открыл этой тайны, так поразила меня непонятная тревога миссис Уэндер.