Один за другим ни с чем возвращались агенты, в лабораторию лысого "безумца" никто из них He пробрался. Старый Краузе рвал на мелкие клочки ненужные бумажки - а это был плохой признак.

Когда было получено сообщение от служащего "Пратт", Краузе прервал совещание директоров и знаком велел остаться Конраду Дорту, одному из совладельцев фирмы.

- Вы знали всех этих... - "большой старик" сделал неопределенный жест. - Вам придется взять дело на себя.

Он пожевал губами и умолк. Это было равносильно приказу.

...Конраду пришлось немало потрудиться. Лучшие детективы ничего не смогли сделать. Оставалось надеяться только на себя самого. Две с половиной недели, пять неудачных попыток - и наконец он в этом проклятом шкафу в лаборатории Альвы. Конрад ждет. Сквозь щель в двери пробивается узкая полоска света, острая, как лезвие бритвы.

У Конрада затекла левая нога. Он повернулся, и дверца шкафа скрипнула, Конрад потянул дверь к себе cлишком сильно. Полоска света исчезла. Теперь нужно снова осторожно приоткрыть дверь.

Но тут послышались тяжелые шаги нескольких человек. В лабораторию что-то внесли. Прозвучал быстрый захлебывающийся голос Альвы - его Конрад различил бы даже в шуме толпы:

- Ставьте здесь и здесь.

Шаги удалились, потом стали приближаться. Но это уже были шаги одного человека, Альвы. Быстрый голос и шаркающие шаги, медленные мягкие движения и колючие слова - это было присуще Альве, "лысому безумцу", "чучелу льва", как его называли в тех кругах, где теперь вращался Конрад. Речь его была особенной. Мысли у Альвы били фонтаном, он не успевал их высказывать и в изнеможении умолкал. Несколько минут передышки - он собирался с силами потом снова строчил, палил словами, как факел искрами.

Вот Альва медленно зашагал из угла в угол лаборатории, слепка волоча ноги. Это была его обычная "разминка" - он еще раз продумывал план сегодняшних опытов. Затем спросил: