- И вы переметнулись от дамочки с ее таблетками к Горшину.

- Да, и сперва думал, что мне наконец-то повезло с врачом. Он подтвердил: наркотики - внешнее выражение более серьезных проблем. Он решил…

- Кастрация, - пробормотал Гро.

- Что?

- Он решил, что причина - в подспудной боязни холощения.

- Откуда вы знаете? Он говорит, что драконыш - это я, а Земля - утроба… Мать-Земля и все такое… Проламывая скорлупу, я спасаюсь от выхолащивающего воздействия материнской любви. Меня, говорит доктор Горшин, тянет на волю, самостоятельно достичь фаллической зрелости - но я боюсь. Это противоречие и есть источник моего беспокойства. Но он тоже ошибается.

- Горшин не ошибается очень редко - когда законам вероятности удается за ним угнаться. Вам известно, что он женился шесть раз? Шесть! Большинство после атаки-другой этой заразы вырабатывает к ней невосприимчивость, но Горшин - особый случай, его накрывает, словно февральским гриппом, каждый год… В чем же он дал маху сейчас?

- Ну… мама умерла, когда мне было три, и я не понимаю, как она успела в столь короткий срок выхолостить так много…

- Кто вас растил?

- Няньки, экономка с Украины Ольга, папа - пока был жив, его любовницы (не все), дядя Уриил, пара-тройка католических пансионов и прочая, и прочая.

С точки зрения Гро, вполне подходящая почва, чтобы вскормить безумие. Он спросил, не хочет ли У. кофе, но тот отказался: «От кофеина у меня одышка».

- Если честно, - продолжал У., и его взгляд вдруг застыл, обретая тысячеярдовую отстраненность, свойственную самоанализу, - ума не приложу, откуда взялся дракон. В детстве мне всегда нравились чешуйчатые твари - своего рода парии, отверженные, вроде меня. Я обожал динозавров. Хотел, когда вырасту, стать аллозавром и пожирать людей. А в пансионе Святого Марка держал в туалете змей, пока воспитатель не пронюхал и не спустил их в канализацию. Потом, когда Фокси приспичило сделать нам одинаковые татуировки в знак вечных взаимных обязательств, я предложил переплетенных гремучек. Но она настояла на Святом Сердце Иисуса. Теперь Фокси ушла, у меня на плече Святое Сердце - а я-то больше не католик!