Клей Генри всю жизнь работал на ранчо - как и отец, и дед. Но никогда еще ему не доводилось видеть ничего подобного.

Клей скорчил гримасу и сплюнул. Пахло кровью. Густой и тяжелый запах висел в жарком воздухе позднего утра, неприятно сырой и зловонный, отдающий серой. Запах лез в ноздри, забивая все другие ощущения. Казалось, он просто в нем тонет. Впереди, на бурой вытоптанной траве поля, лежали все его шесть коз. У каждой была выдрана глотка - словно каким-то жестоким орудием. Кровь была повсюду - на земле, на слипшейся шерсти тушек, на перышках двух попискивающих цыплят, прибежавших разузнать, в чем дело. Даже на высоких стеблях луговой травы у самых его ног виднелись отдельные запекшиеся капли крови. Из разверстой дыры горла ближайшей козы вывалились перекрученные, словно веревки, внутренности. Они лежали на забрызганной земле, как уродливые распухшие змеи. Казалось, что тот, кто разодрал горло козы, затем запустил по самое плечо руку в кровавое отверстие и вывернул ее наизнанку. У остальных пяти коз кишки были выворочены точно таким же образом.

Цыплята жадно клевали окровавленные внутренности. Клей пнул одного ногой. Тот отлетел, истерично заверещав и судорожно хлопая неоперившимися крылышками. Собрат его с писком помчался назад, к курятнику.

Клей повозил языком во рту и сплюнул, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса. Мухи уже были тут как тут. Сотни, тысячи мух слетелись, казалось, со всего округа, они уже покрыли все доступные кровавые пятна... При любом его движении мухи мгновенно взлетали черным облачком, чтобы через секунду вновь облепить тушки.