— Знаешь, мама! Ты хорошо сделала, что не сказала ему! Он слишком легко согласился, что я не его дочь! И даже ни разу не приехал, чтобы посмотреть на меня. А вдруг я похожа на него?

— Не дай Бог! — улыбнулась в ответ Надежда. — Я бы не хотела, чтобы ты даже к пятидесяти стала такой толстой и лысой.

И они расхохотались, как сумасшедшие. После этого Женя никогда больше не спрашивала ее об отце, лишь выключала телевизор, если Карасев появлялся на экране. А когда мать отправили на пенсию, заявила:

— Я думаю, это он придумал тот приказ, что женщина не может быть начальником уголовного розыска. В пику тебе. Я знаю это, я чувствую…

— Женька, не болтай ерунду! — отмахнулась от нее Надежда. — Прямо у него других дел нет, как мне палки в колеса вставлять.

Дочь насупилась.

— Почему же он тогда за тебя не заступился?

— Посмел бы он это сделать! — Надежда засмеялась и обняла Женю. — И зачем ему это нужно? Твой отец и думать обо мне забыл. Небось, не узнает при встрече! Да и вряд ли она состоится!

— Как же! — дочка окинула ее скептическим взглядом. — Дожидайся! Во-первых, ты нисколько не изменилась, во-вторых, сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем в молодости. В третьих, — последнее заявление Женя сделала с особым торжеством, — когда меня в университете спрашивают, не родственник ли мне генерал-лейтенант Карасев, я отвечаю, что просто однофамилец…

И Надежда поняла, что нет, не так все просто с ее дочерью. Она оскорблена и унижена невниманием отца. И все-таки сама никогда не принижала Карасева в глазах Жени, хотя слышала о том, что он изменяет своей прокурорше налево и направо. Легенды о его подвигах проникали даже в глубинку, и обрастали такими подробностями, что им мог бы позавидовать иной известный сластолюбец.