— Чем ты занимаешься? Горючкой или металлом? — спросила Надежда.
— Думаешь, с Ходорковским в одной машине едешь? Или с Абрамовичем? Похож, что ли? Анфасом или профилем?
— Я — серьезно!
— И я серьезно! Лесом я занимаюсь. Лесозаготовки, обработка древесины, целлюлоза, гофротара… Сайбириан Палп Энтерпрайзез … Слышала небось?
— Знаешь, нет! — пожала плечами Надежда. — Чего-чего, но от леса мои интересы были далеки. Разве труп какой обнаружат в буераке… А так по грибы недосуг было съездить. Разве на лыжах покататься иногда вырывалась, да вот еще группу «Лесоповал» люблю слушать!
— Да! — Покачал головой и усмехнулся Андрей. — Очень узкий специалист!
— А почему у твоей компании английское название? Выпендреж? — спросила Надежда.
— Нет, поначалу у нас партнерами англичане были и австрияки, но мы их вытеснили, а то они слишком вольно себе повели… Диктовать вздумали…
— Так ты единственный владелец?
— Нет, я председатель совета директоров, нашей компании принадлежит контрольный пакет акций, а остальные — так… Блошки… Но скажу тебе, очень кусливые блошки… — Он вздохнул. — Тебе не понять. В лесной промышленности долгое время было спокойно, никаких громких разборок, дикой конкуренции, мы умели договариваться полюбовно и с акционерами, и с конкурентами, и с западными инвесторами.
— А сейчас что изменилось?
— Многое! — ответил Андрей односложно. И с нетерпением в голосе переспросил: — Так как же? Скажешь или нет?
— Прости, но я не люблю повторяться! — Сказала Надежда сухо. — И не советую предлагать мне деньги. Могу рассердиться!
— Ишь, ты, неподкупная! — скривился Андрей. — Можно подумать, ни разу в жизни денег не брала?
— Как не брала? Брала! У государства. Двадцатого числа каждого месяца. Немного выходило, но зато спала спокойно. — Она усмехнулась. — Тебе это неизвестно?
— Почему же, известно! Я кстати политехникум закончил. Автоматизация и механизация лесоразработок. Технологом в леспромхозе работал. Правда, деньги тогда через пень колоду платили. Раз в полгода, а то и больше. Развалили леспромхозы, растащили…