Лоуренс фыркнул.

— Если она останется верна.

— Она всегда была верна! — отрезал Чарльз. — И она не единственная из нас, кто некогда любил Утреннюю звезду.

Лоуренс кивнул.

— Все мы совершили эту печальную ошибку.

— Нет, не все, — негромко возразил Чарльз.

Мими отплыла от двери. Она услышала все, что ей было нужно.

Азраил. Он назвал ее подлинным именем. Именем, врезавшимся в ее сознание и в саму ее кровь. Кто она, как не имя? Если живешь тысячи лет, принимая одну кличку за другой, имена становятся подобны обертке праздничного подарка. Декоративной оболочкой. Взять, например, имя ее нынешнего цикла — Мими. Это имя светской львицы, взбалмошной женщины, сорящей деньгами и интересующейся исключительно вечеринками и салонами красоты. Оно скрывало ее подлинную сущность.

Для себя она была Азраил. Ангел смерти. Она несла тьму в свет. Это был ее дар и ее проклятие.

Она была Голубой кровью. И, как сказал Чарльз, одной из сильнейших. Чарльз с Лоуренсом говорили о конце времен. О падении. Во время войны с Люцифером именно Азраил и ее брат, Аббадон, изменили ход событий, переломив течение последней битвы. Они отреклись от своего князя и примкнули к Михаилу, преклонив колени перед золотым мечом. Они остались верны свету, хоть и были сотворены из тьмы.

Это дезертирство стало решающим. Если бы не они с Джеком — таково было в этом цикле имя Аббадона, — как знать, кто тогда победил бы? Кто знает, если бы они не покинули Люцифера, может, он был бы сейчас царем царей и восседал на небесном престоле? И что они получили взамен, кроме бесконечной жизни на земле? Этот вечный круг исправления и отпущения грехов. Кого и чего ради они исправлялись? Может, Бог вообще больше не помнит об их существовании? Обретут ли они когда-нибудь вновь потерянный рай?

«Да и стоит ли он того?» — подумала Мими, занимая свое место, и лишь теперь заметила, что члены Совета чем-то взволнованы.