– Кашка, – ответила мама, не отрываясь от журнала.

– Вижу, что кашка, – произнес папа, направляясь к холодильнику.

Он взял бутылочку холодненького пива, открыл и начал пить из горла.

– С этим что-то пора делать, – хрипло проговорил папа, глядя на читающую маму и Дашу с тарелкой на голове, слизывающую кашу со щек, – у старших надо уроки проверять и укладывать их вовремя спать. А на младшую хоть иногда смотреть. Потому что то… Елки-мочалки, до чего дошло! Младшая дочь сидит с тарелкой вместо шапки, старший сын в троллейбусе засыпает уже и криками водителя пугает, а средняя дочь… мы о ней вообще ничего не знаем, кроме того, что она киноман.

Один глаз у папы косил. Лысина блестела. Он решительно сделал еще несколько глотков холодного пива.

– Вот ты и смотри, ты и укладывай, ты и разбирайся, – сказала мама. – Ты, родитель. Родной папочка!

– Я не могу, у меня бизнес, – ответил папа. – Пока я тут с вами беседую, я пропустил двадцать два важных звонка. Если я буду следить, укладывать и бороться с киноманией, на что мы будем жить?

– Я тоже работаю, – заявила мама. – У меня журнал, двадцать тысяч подписчиков и тридцать три рекламодателя, косметические фирмы в основном.

Она посмотрела на дочь, которая так и сидела с тарелкой на голове, и хотела было нахмуриться, но не смогла. Лоб, накачанный ботоксом, давно потерял способность собираться в гармошку. Поэтому мама просто похлопала глазами с наращенными норковыми ресницами.

– Пойми, – сказала мама, и ее голос стал проникновенным, – я пыталась укладывать Мишу спать, но как только я закрывала двери, он вставал и крался к компьютеру. Я пыталась забрать у Аси ее коллекцию фильмов на DVD и отправить ее гулять с подружками на улицу, но у меня ничего не вышло, я пыталась следить за Дашей, но это же ураган, а не ребенок…

Тут папа начал с подозрением принюхиваться.

– Ром, – произнес он. – Где-то рядом ром. Я целый день чувствую его запах.