Постигать ее было трудно и радостно...

В операторных это ощущение терялось. Девушки в белых халатах, в косынках, повязанных по-домашнему, щебетали о посторонних делах. В одном месте он услышал восторженную оценку новой итальянской картины, в другом насмешливую характеристику какой-то Зины и жалобу на чулки, у которых вечно спускаются петли.

Так же легко, небрежно, девушки перебрасывались разными "дестиллятами" и "ректификатами". Время от времени одна из них подходила к приборам, поглядывала на медленно ползущую ленту, записывала. Нажимала на кнопку и торопливо возвращалась к столу - продолжать разговор.

Думали они в этот момент над последствиями того, что делали? Это казалось сомнительным. Должно быть, чего-то такого не предвидела и Таирова. Обязана была предвидеть! Легко сказать "обязана", а могла? Попробуй, пойми. Одно дело классический стрелочник из учебника уголовного права, забывший перевести стрелку, или шофер, в состоянии опьянения, севший за руль... Там ты ставишь себя на место преступника и говоришь: я перевел бы стрелку, я не сел бы в машину пьяный. А тут:

сумел бы я представить последствия, если бы нажал, скажем, на эту красную кнопку?..

Конечно, виновата и администрация. Нельзя доверять установку неопытному человеку. Во всяком случае надо контролировать. Хотя попробуй, успей. Нажал кнопку и взрыв...

- Взрыв? - переспросил инженер.

- Да, я хотел бы осмотреть установку, где произошел взрыв.

- Пожалуйста... Только зачем же взрыв? Просто авария.

Это не первый. Все, начиная с директора, избегали говорить "взрыв". Как угодно: авария, неприятность, происшествие - только не взрыв. И вообще этот случай старались забыть. Директор, например, все время подчеркивал, что ничего страшного, жертв нет. "Материальный ущерб? - он пожал плечами. - Для такого завода как наш... По секрету: мы не стали бы предъявлять иск, если бы не бухгалтер (Валерий не знал, что на всех совещаниях, с поводом и без повода, директор возвращался к взрыву).