- Вот именно.

- В пользу ее невиновности говорит любопытное обстоятельство. Таирова новичок, а по моим наблюдениям как раз новички в таких случаях ошибаются крайне редко. Для них каждый поворот задвижки дело святое... Ваши наблюдения, мои наблюдения... Субъективно. А взрыв, к сожалению, объективная реальность.

- Может быть, какие-то другие причины?

- Какие же? - холодно спросил эксперт. - Вы, товарищ Крымов, конечно понимаете, что, прежде чем писать заключение, я вместе с заводскими инженерами облазил установку, так что посторонние влияния - всякие инфразвуки, ультралучи и тому подобная фантастика-исключаются. Могу вас заверить, что из числа известных причин ошибка, названная в заключении, единственно возможная.

- А если там в установке произошло нечто неизвестное?

- Кому? - Эммануил Семенович откровенно фыркпул.

- Науке.

- Ох, и спешите вы, молодые, с выводами. Установки подобного типа эксплуатируются добрый десяток лет.

И вдруг явление, неизвестное науке! "Неизвестное науке" - это же очень серьезно, это же чрезвычайно! Не надо, дорогой Валерий Петрович, бросаться такими словами...

- Хорошо, не буду, - улыбнулся Валерии. - Подскажите, что делать. Не верить?

- Нет, этого я вам никогда не скажу. Наше поколение слишком хорошо знает, как это жить и не верить людям. Обязательно надо верить.

- Согласитесь, однако...

- Понял. Вы хотите сказать: или-или, третьего не дано?

- Именно это.

Левин закурил. Молчал, тяжело глядя на кончик папиросы. Лицо у него было сейчас утомленное и вялое.

Он встал, прошелся по комнате, взял с полки какую-то книгу, долго рассматривал, поставил на место.

- Эйнштейн, - заметил он не оборачиваем - Великий человек.

Валерий промолчал: не хотелось говорить что-нибудь вроде: "Да, конечно" или "О, разумеется".