Потому что каждый, как и сам Николай Леонидович, провел на «Санта-Марии» лишь несколько мгновений, а потом происходило одно и то же: все вокруг заволакивалось непроницаемой мглой, какая-то мощная неведомая сила подхватывала машину времени, словно пушинку, и переносила сюда, на палубу этого загадочного, неизвестно откуда взявшегося корабля, который для каравелл Колумба был невидимкой.

Сам этот корабль, как быстро понял Николай Леонидович, тоже был иррациональным, потому что вовсе не походил на корабль. Этим гордым словом его можно было бы назвать, пожалуй, лишь потому, что иррациональный предмет, на поверхности которого оказывались все путешественники по времени, держался на воде и плыл день за днем, придерживаясь какого-то определенного курса - шел параллельно испанским каравеллам и с той же скоростью, что они.

На самом же деле он представлял собой просто огромную плоскость из какого-то неизвестного материала. Длиной ее можно было сравнивать с футбольным полем, ширина составляла метров двадцать. У плоскости не было ни заостренного носа, ни кормы, да и ничего другого не было, одна только поверхность, находившаяся почти вровень с водой.

Что приводило это неведомое плавучее средство в движение, было непонятно. Каким образом оно само знало, куда их какой скоростью надо двигаться, тоже. Никаких следов на воде от его движения не оставалось.

Была еще одна необъяснимая вещь: по периметру огромную эту плоскость окружала невидимая, но непреодолимая стена - рука упиралась во что-то твердое, по чему можно было даже постучать, хотя стука не было слышно. На какой высоте она заканчивалась и заканчивалась ли вообще, было неизвестно.

Из-за невидимой преграды покинуть эту плоскость, плывущую по волнам океана, было невозможно. Хотя новозеландцы рассказали Николаю Леонидовичу, что они намеревались, было дело, вплавь добраться до «Санта-Марии», чтобы продолжать свои исследования на каравелле Колумба, раз уж ничего другого не остается.