На пробу из темпоскафа выпускали газ. Автоматы измеряли температуру, сличая спектры.
- Разрешаю выход, - сдавленным голосом сказал Гурьянов.
И Саша Куницын вышел из темпоскафа, слегка пошатываясь, бледный, истомленный, с серыми губами.
Друзья-темпонавты кинулись к нему, подхватили под локти.
- Ну, как там, Сашок? - поспешно спросил дублер.
- Можно вернуться и живым, - ответил Куницын сурово, - если уж очень постараешься.
- А все же, как там, в быстром времени?
Тысячи и тысячи раз приходилось Куницыну отвечать на этот вопрос. Бывший таежник, бывший водолаз, первый темпонавт стал еще и лектором. Терпеливо и добросовестно он выискивал в памяти добавочные детали, выискивал все новые слова для многократно изложенных событий.
- Вы герой, - говорили ему. - Такие рождаются раз в столетие.
- Ну, зачем же преувеличивать? - отмахивался Куницын. - Все наши ребята были подготовлены не хуже. Гурьянов долго колебался, сам приехал отбирать. Ну, решил нас погонять на лыжах, как слаломистов. И врезался я в пень, сломал лыжу на этом самом слаломе. И такое зло меня взяло. Понимаю: главный отбирать приехал, а мой номер последний. Доковылял до базы, раздобыл другие лыжи, догнал ребят уже к ночи. Ну вот, Гурьянову и понравилось, что я характер проявил. А у других просто не было такой возможности...
Может быть, Куницын и прав отчасти. Но чтобы проявить характер - надо его иметь прежде всего.
И еще спрашивали его стандартно:
- Какие у вас планы на будущее?
- Повторить охота, - говорил Куницын. - Дальше и дольше! Не день, а неделя, месяц, не лупа, а микроскоп. Чем глубже, тем интереснее. И труднее, не без того. Но на то и мужик, чтобы на плечи валить тяжелое.
- И дольше, и дальше, и шире, - поправлял его Гурьянов. - Темподом уже есть. Будет и город...
Кажется, вот он - город.