Хагбард бежал по лестнице. Грохот продолжался и усиливался. Но Хагбард успел вырваться в ночь и по инерции пробежал почти до середины двора. За его спиной, ломая гранитные колонны и вздымая тучи каменного крошева, рушилась Брошенная часовня. Но Хагбард не обернулся. Первым делом он сорвал с запрокинутого лица почерневшую налипшую тряпку. Он ни на минуту не сомневался, чьи черты она скрывает.

Он сидел рядом с обуглившимися развалинами часовни и проклинал судьбу, выучившую его наносить раны, а не врачевать их. Венена все еще не приходила в себя. Свою свернутую куртку он подложил ей под голову, а плащ располосовал на повязки. Колодец засыпало при обвале, но одновременно обвал открыл среди скал ключ с ледяной и чистой водой, и после того, как Хагбард убедился, что вода действительно чистая, обмыл раны Венены и умылся сам. Спать он не мог. Прежде всего его мучила тревога за Венену. И потом, нужно было многое осмыслить. Случилось нечто слишком важное. Они не просто убили чудовище. Возможно, они уничтожили причину, которая делала Заклятые земли Заклятыми. А значит, слишком многое должно измениться. И в первую очередь – люди.

И все это ему в высшей степени безразлично, потому что, если Венена умрет…

Внезапно он увидел, что глаза ее открыты.

– Венена!

– Нет, – прошептала она, – не Венена, нет…

Он понял, что она бредит. Но взгляд ее казался осмысленным.

– Ты не бойся, – проговорила она с трудом, – я живучая… как змея. – И снова впала в беспамятство.

Она пришла в себя с первыми лучами рассвета. На сей раз она попыталась подняться. Хагбард, поддержав ее голову, приложил флягу к губам. Она сделала Несколько глотков и вздохнула. Хагбард сказал:

– Мой конь, похоже, убежал. Но я надеюсь его найти. А если нет – я тебя на руках донесу до Посвященного. Он тебя вылечит.

Она не ответила, огляделась вокруг. Хагбард проследил за направлением ее взгляда и увидел потемневшую разорванную кольчугу, лежавшую там, где Хагбард ночью ее бросил.