– Но если ваши страшные сказки («ваши, ваши» – раздраженно поправил старик) – правда, тогда я прав вдвойне. Я вправе распоряжаться собственной жизнью. И больше ничьей. Я даже оруженосца не взял с собой. И тем более не собираюсь втягивать женщину в опасное предприятие. Особенно в Заклятых землях.

– Ишь, каков! Я же не сказал, что она должна войти в часовню. Я сказал – сопровождать… И у входа ты должен обязательно поклясться ее именем.

– Ничего не поделаешь. Дамы нет.

– О Гермес и Диана Трехликая! И подумать только, что по этим же законам я должен наставлять рыцарей бесплатно! – Мудрец снова превратился в жулика. – Хорошо еще, что по свету, даже здесь, кроме рыцарей, бродит много разного люда… Собственно, рыцарей-то здесь меньше всего… – Старик взял в руки мерцающий шар, покатал его в ладонях. – Ладно, устрою я тебе Открывателя Путей и даму в одном лице.

– Что-о?

– Тихо, ты! Я адепт, а не сводник! И не воображай себе, как ты изволил выразиться, благородную леди на белом иноходце. Особа, о которой я говорю, – циничная авантюристка, хитрая, злоязычная и вдобавок любит скалить зубы. Однако она отважна, много знает и никогда не предаст в минуту опасности. Ну и кроме того, сейчас она направляется сюда…

И почти сразу же за дверью раздался звучный голос:

– Ты меня звал, старый мошенник?

У Хагбарда мелькнула мысль, что все было подстроено заранее, но, когда женщина появилась на пороге, мысль эта сразу исчезла.

Увидев пришлого, женщина склонила голову и учтиво произнесла:

– Same, illustrissime

И вот теперь она шла рядом с ним – высокая, улыбающаяся, выцветшие волосы цвета сухой травы достают до лопаток, на шее на грубом ремешке висит раковина, наподобие тех, что нашивают на одежду паломники. Одета она была в рубаху из оленьей кожи, штаны заправлены в короткие сапоги. На плече – свернутая веревка, на поясе – длинный нож и фляга с водой. Больше ничего. Открыватели передвигались налегке.