Ладно, к дьяволу все эти подробности. Не они Ульриха сюда привели, не они и уведут. Старый рыцарь еще раз огляделся, уверился, что никого поблизости нет, и значит, ни один любопытный не увидит того, чего видеть посторонним не положено. Нашел скалу, которую узнал бы в туманную и безлунную ночь, трижды ударил в камень рукоятью топора и вступил под своды возникшей перед ним пещеры. - Рад видеть тебя, - молвил стоящий в дальнем углу рыцарь в зеленых чешуйчатых доспехах. - Не могу ответить тем же, - скривился Ульрих. - Я бы и не приходил, но раз обещал - надо. - Надо, - согласился тот. - Ну что, сразу сдашься, или рискнешь обойти судьбу по кривой? - Я лучше рискну сквозь нее пройти, - оскалился рыцарь. - Топор и щит, полная броня, пешими? - Пешими, топор и щит, броня. Сегодня в полночь, часа через два то есть. С латами помочь? - Сделай одолжение. Плотная куртка из трех слоев кожи со вставками на плечах и груди; штаны из того же материала, подбитые внизу войлоком; наголенники и наколенники, которых так не хватало многим риттерам в Штирии, в стычках с быстрыми аварскими конниками, любителями полосующих ударов по ногам всадника; тяжелая кольчуга до середины бедра, с рукавами до локтя - приняв на плечи тридцать фунтов железа, Ульрих словно пятнадцать лет сбросил; крепкий шлем с нащечниками и переносьем в виде копья; латная перчатка и наруч на левую руку, круглый щит шириной в два локтя на правую. И за поясом - любимый топор, Weltschmerzer, готовый в любую минуту прыгнуть в руку хозяина и раскроить чей-нибудь череп вместе со шлемом или щитом. Ульрих справился бы и сам, оруженосца при нем сроду не бывало, но помощь противника принял без спора. Он бы оказал ему ответную услугу, однако Зеленый рыцарь в таковой не нуждался - древние чешуйчатые латы, покрытые зеленой эмалью, сидели на нем как влитые, а шлем с прихотливым забралом-личиной он и вовсе не снимал.