Воспитываем, как умеем, но опять же с божеской помощью, о которой наш малый вряд ли догадывается, хотя и носит на груди освященный православный крестик, бо как воспитанием души его занята и наша насквозь атеистически прагматическая система школьного, дворового, телевизионного и прочего безалаберного образования.

Но лично я опять-таки не теряю надежды и лелею в душе своей, огрубленной действительностью и нынешней социальной неразберихой, а впрочем, и неразборчивостью нравственных понятий, - лелею мечту на изначально природное в существе человеческом.

Как же быть?

Или остаться человеку в человеке, или же все же отдать душу свою нечто более органичному, непритворному, естественному. То есть именно звериному началу, которое никогда не позволяет себе брать больше того от окружающего божественно неповторимого и неизъяснимо же волшебного мира, чего понадобится для его, зверя, сосуществования в этом трехмерном сказочном пространстве.

Я лелею не погасший-таки, не затушенный всеми вихрями революционными враждебными свечной же огонь, на миру вроде такой же неприметный, скорее служащий для декора, для модного застольного освещения, чем для сохранения, для поддержания огня лампады перед ликом Господа Бога, ставшего в наши дни опять же таки сувенирным символом, а не тем святым местом, пред которым, молясь, крепли духом русские мои предки, моя родня, о которой ниже второго колена ничего-то не ведаю...

Так дай же мне, Господи, пронести этот подспудный маловедомый даже и для меня, этот славный и всегда для человеческого глаза странно притягательный своей древностью, своей неизъяснимой силой этот неяркий язычок свечного огня. Пронести этот, скрыто волнующий душу зыбкий неяркий тотемный свет через всю отпущенную мне Тобою, Господи, жизнь. Пронести, сохранив его малый жар; и все равно не поскупиться в трудный и тяжкий для кого-то из близких мне по крови, по духу час и поделиться ласковым жаром моей душевной свечи...