Да, именно юной в свои тридцать бальзаковских, и именно же ненаглядной. Потому что я успел соскучиться, пока почивал (дрых!) невежливым, равнодушным, измотанным медведем - я проспал всю ночь!

Я спал совсем рядом с моей женой (женушкой!), и я проспал всю нашу ночь, как натуральный пьяный извозчик из новеллы Антона Павловича!

Я, супруг с немалым стажем, я все равно каждое утро так вот нежданно-негаданно выбираясь из сна, успеваю-таки прочесть про себя самодеятельную (и сколько их у меня!) молитву благодарения Господу Богу за его божескую милость, за то, что Господь одарил меня, старого грешника, светлым наивным чувством к женщине, что склонилась сейчас надо мною, видимо для единственной почти ритуальной цели: трогая слипающиеся мои глаза своими теплыми мягкими, случается уже и напомаженными, но всегда такими родными устами, от которых я почти всегда стараюсь удрать, куда-нибудь поглубже схорониться: под приплюснутую сладко притягательную подушку, или...

Вместо привычных нужных губ я слышу нечто невообразимо любящее, невообразимо печальное, которое до меня, сонного ле-жебоки-медведя, доходит несколько с трудом:

- Ну почему все так устроено? Почему так нелепо? Почему я ухожу от моего любимого? Зачем я бросаю в такую рань моего мужа? Моего сынульку? Я совсем забросила своих любимых мужчин, самых мне родных, а? Ты мой голодный и любимый мужчина... Ты встаешь, а я, как идиотка, убегаю!

- Нет, ты мне ответь - зачем я извожу тонны дорогущего макияжа? Чтоб какие-то чужие мужики пялили на твою роднульку жирные глаза, да? Ты скажи, да?

- Почему я должна уходить, красивая, нарядная, - Генка, я ведь даже выспалась сегодня! - и сразу к чужим людям...