«Мы просто приняли друг друга, — думал Ронин, пока корабль покачивался под ним, скользя по ледовому морю. — А теперь и ты, старый друг, присоединился ко всем тем, кто был близок мне и поплатился за это».

Снаружи дул ветер, наигрывая скорбную мелодию на корабельных снастях.

— То есть как, ты не знаешь? — откликнулся Ронин бесстрастным голосом. — Выходит, все, что я сделал, я сделал напрасно?

Боррос вложил свиток обратно в тайник в рукояти меча Ронина и протер глаза.

— Сядь, — сказал он, положив руку Ронину на плечо. — Сядь, а я расскажу тебе все, что знаю.

— В стародавние времена, когда мир вращался быстрее вокруг своей оси, а солнце на небе пылало энергией... когда все люди жили на поверхности нашей планеты, а земля их стараниями превращалась из грязи и заросших высокой травой равнин в поля с ровно посаженными пищевыми растениями, отливавшими в солнечном свете зеленью и золотом, из бесплодных пустынь — в безбрежные степи, продуваемые ветрами, и величественные горные хребты, подернутые голубой дымкой... когда острогрудые корабли бороздили моря в поисках новых стран для торговли, тогда, Ронин, нас, колдунов, называли иначе. Мы были людьми науки, и наши познания были основаны только на опыте, то есть мы все познавали эмпирическим путем, а наши теоремы рождались в мозгу... Тебе знакомо слово «эмпирический»? А впрочем, ладно. Методология — таков был наш лозунг. Методология — наша религия, составлявшая твердую, прочную основу нашей работы.

Но времена изменились, и мир древних стал разрушаться. В тот промежуточный период в мире разыгрались природные катаклизмы. Целые континенты разламывались и исчезали, а на смену им из кипящих морских пучин поднимались другие, новые. Можешь себе представить, сколько людей погибло в тех катастрофах... Но самое главное, важнее то, что в это же время законы, правившие миром, были отвергнуты и уничтожены. Появились другие.