Он вошел в комнату, которая, казалось, уменьшилась в размерах и превратилась в неумелую и незначительную декорацию для его могучей фигуры. Саламандра смотрел на Ронина немигающим взглядом.

- Ты несчастлив здесь, мальчик мой.

Это был не вопрос.

- Может быть, потому, что у тебя нет друзей.

- Да, - бездумно откликнулся Ронин. - Все ученики ненавидят меня.

Саламандра холодно улыбнулся:

- Воистину, это так. Но это должно быть тебе приятно. Меня это радует.

Ронин с недоумением поглядел на наставника. Саламандра как будто этого и не заметил.

- Ты - лучший, мой мальчик. Несомненно, ты - лучше всех, кого я когда-либо учил. И отныне никто не сможет к тебе прикоснуться: ни ученик, ни меченосец. Да-да, - рассмеялся сенсей, заметив выражение лица Ронина. Так оно и есть. Ты превосходишь их всех в той же степени, в какой я превосхожу тебя.

В его смехе прозвучало что-то безумное.

Ронин хорошо понял похвалу, которая скорее озадачила его, чем обрадовала. Реакция была совершенно необъяснимой.

Саламандра сжал кулак, и его перстни, отразив свет, блеснули разноцветными искрами. Слегка подавшись вперед, он заговорил. Теперь его голос звучал не так театрально, а более доверительно:

- Они ненавидят тебя, мой мальчик, потому что ты лучше их. У тебя есть талант, о котором они могут только мечтать, и они не успокоятся, пока не побьют тебя в поединке.

Он нервно хохотнул.

- Ладно. Это, в конце концов, тоже служит моим целям. Мой меченосец должен быть лучшим во всем Фригольде.

Он коснулся груди этаким драматическим жестом, в который умудрился вложить немалую толику величия.

- Разве я не единственный из саардинов - сенсей? Это - великая честь. Что знают об этом другие наши саардины?

Он заговорил тише, но настойчивее.

- Они лишь все время грызутся в соперничестве за власть.