- Не по чину запрос!.. Толстого сам директор считает!.. Пора бы быть в курсе. - Ну, тогда выделите мне Боборыкина или хотя бы Стендаля. Только полностью! - Может быть, вам еще БСЭ выдать? - кокетливо рассмеялась Дуся. Поглядите-ка на полки. Стеллажи опустели. Считателями были разобраны даже книги таких писателей, которые только издавались, но никем никогда не читались. Лишь кое-где сиротливо лежали худенькие книжонки - то были сборники стихов. Я хотел было взять такую книжечку - сочинения какого-то Вадима Шефнера. - Дайте хоть эту, Дусенька. Я ее за час просчитаю. - Считать стихи директор не рекомендует, - с дружеской интимностью прошептала аппетитная библиотекарша. - Он убежден, что поэты мухлюют: вместо того чтобы честно заполнять буквами всю страницу - пишут узенькими строчками. - Если вдуматься - он вполне прав, - выразил я свое мнение. - Эти всякие поэты-рецидивисты, прикрываясь рифмами, втирают очки культурному человечеству!.. Нет, не надо мне этой книженции! Я направился к директору, но по пути заглянул в бухгалтерию, в цветник нашего НИИ. По случаю жаркого дня, а также поскольку весь персонал состоял из дамского пола, счетоводки одеты были легко, почти по-пляжному. - Не бухгалтерия, а прямо-таки бюстгальтерия, - шепнул я миловидной счетоводочке Тамаре. - Хотел бы я быть здесь главбухом. - И через день сбежал бы. Работы - невпроворот. Штат увеличили на две единицы - и все равно приходится работать сверхурочно. Ведь на нас взвалили проверку считателей! Мы должны перепросчитывать просчитанные ими книги... Мы захлебываемся в литературе... Действительно, книг кругом было полно. Они маячили и на столах, и на подоконниках, и даже на полу - штабелями и пирамидами. Наконец я проник в кабинет нового директора. Он был погружен в считание. Я представился ему как хладмейстер, назвал свое имя и фамилию, но добавил, что в порядке дружеского общения он может именовать меня Шампиньоном. - Шампиньон - это звучит обнадеживающе! - произнес директор, оторвавшись от книги.