— У меня же принципы, блин! — подтвердил Падла. — Получил — верни! Вот мы и вернем, да так, что мало не покажется.

— Ну, не изображай так уж все кроваво, Падла, — урезвонил его Чингиз. — Просто поговорим с человеком, объясним его ошибки… заставим исправить…

Егор потрясенно молчал.

— Ну, теперь понял? — ухмыльнулся Падла. — Понял, зачем мы тебя позвали?

— Не-а, — покрутил головой Егор.

— Ну сам смотри, — терпеливо заговорил Чингиз. — Автор собирается вскоре тебя снова взять в разработку. Значит, между вами установилась уже хоть и тоненькая, но живая ниточка. С помощью нашего агрегата ее можно усилить, укрепить, а потом и дернуть. Вот это, — махнул он рукой в сторону зубоврачебного кресла, — служит как бы линзой, усиливает твою душевную энергию и посылает сконцентрированный импульс в сознание Автора. Рыбу ловил когда-нибудь? Ну и здесь похоже. Зацепим крючком за его душу — и осторожненько так потянем. Сюда. Если наши расчеты правильны, должно получиться.

— А они правильны? — с сомнением произнес Егор.

— А хрен знает! — беспечно заметил Падла. — Но кто не рискует, тот не пьет «Жигулевского».

— Я, между прочим, тоже не пью… — малость осмелев, возразил Егор. Ты ведь не разрешаешь…

— Ну, это поправимо, — добродушно улыбнулся Падла. — Так даже лучше будет, больше возбудишься, амплитуда нервных колебаний возрастет… Чингиз, ты куда ящик засунул?

Падла опустил волосатую лапу на ребристую рукоять рубильника. Вот еще пара секунд — и начнется… Егору было страшно и щекотно. Щекотно — от десятков присосавшихся к коже датчиков, которые, казалось, вот-вот высосут из тела жизнь. А страшно — что ничего не получится, разочарованно махнув рукой, Чингиз отцепит провода, и все пойдет как было. День, два, неделю, пока Автор не выдернет его в неуютный мир нового романа. Что мир будет неуютным, Егор знал железно.