— Я… — тихо прошептал Егор, — я не знаю. Я лучше домой… Можно?

— Нельзя, Егорушка, — печально проговорил Чингиз, жестом останавливая готового отпустить сомнительную шутку Антона. — Увы, отсюда не возвращаются.

— А почему? — смаргивая навернувшиеся слезы, спросил пацан.

— Потому что ты отработан, — сухо пояснил Чингиз. — Как и все мы тут.

— А что значит отработан? — хмуро спросил Егор, подозрительно шмыгнув носом.

— Вот что, пойдем, погуляем, я тебе дорогой все объясню. — Чингиз положил мальчишке руку на плечо и повел куда-то вдоль прибрежной полосы.

На западе еще расплывалось рыжее пятно, капля томатного сока на чернильно-синей скатерти неба, но темень уже обволакивала остров, сухая, беззвездная и безлунная. Просто синева, незаметно становящаяся чернотой.

— Молодежь, кончай дуться, занялись бы костром, что ли, — миролюбиво предложил Падла. Он не глядя хлопнул присосавшегося к волосатой ляжке комара и высказался в пустое, душное пространство:

— Ничего, привыкнет пацан. Все мы через это прошли. В конце концов, могло быть и хуже.

— Почему хуже? — сейчас же вклинился Кирилл. — Разве бывает хуже?

— Бывает, — заметил Падла. — Растаяли бы, и все дела.

Игорь мрачно усмехнулся.

— Ты и в самом деле полагаешь это худшим вариантом?

Откинув наползающую на глаза седую прядь волос, он отвернулся в сторону моря, пытаясь что-то разглядеть за иссиня-багровым рубцом заката.

— А разве нет? — неожиданно миролюбиво заметил Падла. — Имхо, лучше икстишка, чем «Агат». Другие вон растворились. Типа мороженого во рту… Нам, ребята, еще повезло, Автор достался более-менее, с некоторой фантазией. Что, скажете, плохой остров слепил?

— Все-таки какая-никакая, а жизнь… — деликатно кашлянув, согласился с ним профессор. — Да, раньше нам всем было лучше, но поймите, молодые люди, нельзя же вечно кататься с горки… Наступает пора возить саночки.