- Бесполезно, - хмуро бросил Марк. - При вскрытии выяснится время смерти, и любой из наших вчерашних гостей догадается, что Мефодий окочурился здесь. Рано или поздно слухи дойдут до Машеньки.

- Не обязательно, - возразила я. - В числе званых гостей Мефодий не значился, о его присутствии здесь, помимо нас, знают только четверо, причем все они к Генриху благоволят. Надо объяснить им ситуацию, и, я уверена, они будут молчать.

- Но... - Генрих запнулся, и на лице его отразилась мучительная борьба. По-моему, это как-то нехорошо. Бросить его... мертвого...

- Мы же не на свалку его выбрасываем, а везем в больницу. "Скорая" отправила бы его туда же. Документы останутся при нем, личность установят сразу же, родных оповестят, так что никакого святотатства мы не совершаем. Зато Машенька будет жить спокойно.

- Ну... я не знаю...

- Решайся, Генрих, - поддержал меня Марк. - Вряд ли вам предложат вторую квартиру. А от этой Машенька точно откажется, мы-то ее знаем.

- И подумай, что с ней будет, когда она привезет детей посмотреть на новое жилье и увидит Мефодия.

Генрих болезненно поморщился, провел ладонью по лицу и решился:

- Ладно.

Марк повернулся к Прошке:

- С Варькой поедем я и Леша. Ты останешься здесь с Генрихом. У вас полчаса на уборку гостиной. Не вздумай отлынивать!

- А с какой это стати ты раскомандовался? - возмутился Прошка, физиономия которого к этому времени уже приняла цвет, близкий к нормальному. - И почему всегда, когда требуется выгребать всякую гадость, я остаюсь в гордом одиночестве? С чего вы взяли, что быть золотарем - моя заветная мечта?

Марк пригвоздил Прошку к полу разъяренным взглядом и уже собирался вежливо объяснить ему, кто он такой, но хорошая реакция помогла мне предотвратить назревающий скандал.

- Спокойно, Марк! Прошка, ты желаешь поехать со мной? Прекрасно! Леша, Генрих и Марк пусть принимаются за уборку, а ты, золотко мое чистопробное, подними Мефодия и отнеси ко мне в машину. Будем надеяться, что по дороге тебя никто не остановит.