
Чудо, что в сарае нашлось достаточно дров и угля, чтобы как-то пережить время холодов.
Чудо, что оставшихся скудных запасов хватит, чтобы увидеть новую весну.
Чудо, что банды мародёров и тех несчастных существ, за которыми охотятся отряды объединённой армии, не обращают внимания на эту деревеньку и единственный обитаемый дом.
Но продолжать надеяться на чудеса - значит, испытывать терпение богов. Кроме того, никому не известно, что ждёт её впереди. Так что пора пытаться самой вмешаться в то, что происходит. Чудеса ещё могут пригодиться.
...Она сидела и, чтобы хоть чем-то занять себя, чинила вытертую до блеска во многих местах, старенькую шубу. Бесполезное занятие, но сидеть у тихо потрескивающего огня, вслушиваясь в жалобный стон ветра и шорох в погребе - занятие не менее бесполезное. И гораздо быстрее привело бы её к безумию. А человек, которому доводилось быть на волосок от смерти, не торопится увидеть её вновь...
Непонятный взгляд не оставлял её в покое уже третий день. Она прилежно оставляла скромные подношения - которые исчезали самое большее спустя полчаса - но избавиться от неприятного ощущения не удавлось.
Кроме того, были сны.
Несколько месяцев - или лет? - назад лишь во сне она ощущала себя живой и настоящей. Сны более походили на настоящий мир, нежели дымящиеся руины, останки людей и чего-то такого, что вызывало ужас и после смерти, мёртвые леса и отравленные озёра... Война никогда не бывает справедливой - как всякое потрясение, она поднимает со дна жизни огромную волну нечисти. И неизвестно, что страшнее - те битвы, о которых позднее слагают легенды или те, о которых предпочитают никогда не вспоминать...
Во снах не было ни войны, ни огня, ни грязи.
А теперь, вот уже третью ночь, приходили видения каменного мешка, душной комнаты, заставленной огромными котлами и чанами, из которых поднимался едкий дым... И останки человека - судя по всему, съеденного заживо - посреди этой жуткой картины... Несколько раз она просыпалась от собственного крика. Приходил новый сон, и оживало всё то же жуткое видение...
