Да, кое-какие обрывки воспоминаний сумели сохраниться. Погреб, в котором что-то сильно её напугало, невнятные, но неприятные сновидения, ощущение полной беспомощности. Что это? Болезнь? Возраст? Она несколько раз видела своё отражение в вёдрах и бочках с водой, но не знала, кого она там видит.

Что-то движется там, по заметённой снегом улице. Женщина затаила дыхание, словно это смогло бы скрыть весь дом от внимания тех, кто снаружи.

Стук копыт.

И воспоминания... если это воспоминания. Запах гари, непередаваемый страх, опасность, окружившая со всех сторон. И она. Одна, как и сейчас. Всё это же было, подумала она.

В ворота постучали. Громко, нетерпеливо.

- Открывайте! - послышалось снаружи. И лязг металла о металл. Открывайте, да поживее.

- Сейчас! - сумела она отозваться голосом - не своим, каким-то треснувшим и больным. Набросила на себя видавшую виды шаль, которую посчастливилось найти среди окружающего разорения и поспешила к дверям.

Лишь у самых ворот, рассудок прояснился до такой степени, что ей стало ясно, до чего она перепугалась.

Она потянула засов и подумала, что, вероятно, это последний день её жизни.

Дайнор, 1242 Д., лето

Когда по коридору, бесшумно ступая, прошёл вперевалочку Дракон, разговоры в помещениях Хранилища на миг приумолкли. Оно и неудивительно: слишком странным был тщедушный вид существа, ничем не указывающий на подлинные его возможности. И привычки. Всех брала оторопь от привычек Дракона. Например, входить и выходить из здания Хранилища, оставаясь невидимым для всех.

Ни охрана (вся, естественно, увешанная всевозможными амулетами), ни магический "глаз"... никто не мог заметить Дракона. Однако Теммокан - да и другие - время от времени замечали из окон своих комнат, как фигурка Дракона удаляется (или приближается), и тихонько смеялись про себя, представляя, какой нагоняй (и совершенно незаслуженный) получит начальник охраны в самое ближайшее время.