Было и ещё одно — отчасти приятное — явление. Память перестала проваливаться в небытие, стоило ей в очередной раз разомкнуть веки утром.

…Она обнаружила, что сидит, довольно давно, и прислушивается к звукам из погреба.

Тихо. Никто не шуршит, ничьи резцы не обрабатывают неподатливое дерево. Никто не попискивает, утверждая свои права на пищу, на территорию, на что бы то ни было… Тишина.

Спокойствие это было оглушительным. Страшным. Женщина отложила в сторону шубу и на цыпочках подошла к массивной крышке.

Прислушалась.

Чьё-то едва заметное дыхание или всего лишь свист ветра? Осторожные мягкие шаги или игра воображения?

В руке у неё была кочерга — единственный предмет, показавшийся подходящим оружием. Единственный нож, который удалось отыскать и кое-как заточить, был очень тонким.

Сосчитав до десяти, она перевела дыхание и рывком откинула крышку. Ничего не случилось. Разве что затихли последние звуки, доносившиеся оттуда… или же она попросту пришла в себя.

— Я знаю, что ты там, — произнесла она громко, чувствуя себя невероятно глупо. — Хватит прятаться. Выходи!..

Удары собственного сердца звучали так громко, что она боялась оглохнуть.

Когда чья-то нога опустилась на скрытую во мгле ступеньку, она едва не выронила кочергу. А крик… от страха горло её словно сжало стальным обручем.

Когда две руки легли на верх лестницы, она обрела способность спокойно дышать и рассуждать.

Руки были такими же хрупкими и тонкими, как и её собственные…

Дайнор, 1242 Д.

Светлейший возник в дверном проёме неожиданно. Он выглядел как-то странно. Теммокан недоумённо смотрел в серые глаза начальника и осторожно вернул на место очередной шарик, что только что извлёк из «гнезда» — контейнера, в который входило две сотни "зрячих камней".