— Помочь тебе его достать? — спросила она, сделав шаг в сторону люка.

Её новый знакомый покачал головой и льдинки в его глазах растаяли.

— Но если это… этот… твой, то… — она осеклась.

На лице Хонненмиатона явно отражалась какая-то ожесточённая борьба. Он сглотнул, сделал шаг назад, упёршись спиной в стену и произнёс, по-прежнему глядя ей в глаза.

— Это не… драгоценность, — она увидела, как сузились его зрачки. — Это я сам, — добавил «мальчишка» совсем тихо.

В печке выстрелило очередное полено, но обитатели дома даже не пошевелились.

* * *

— Почему ты мне это сказал? — спросила она пять минут спустя. Хонн (сошлись, что это будет в самый раз) ответил, всё ещё впитывая спиной щедро источаемое тепло.

— Ты не похожа на старуху.

— На какую… — тут она вспомнила. — Но как он тебя не увидел? Тот выразительно пожал плечами.

— Успел, — что именно «успел», он явно говорить не торопился. Неммер (которая «помолодела» лет до двадцати, отметил Хонн, и более не изменялась), вновь усмехнулась. На сей раз устало.

— Так и следил за мной всё это время?

— Да, — безразлично кивнул он. — Что в этом плохого?

Они вновь встретились взглядом.

— Значит… — она поколебалась и, неожиданно, решилась. — Ты тоже… ничего не можешь вспомнить?

— Нет, — «мальчишка» поёжился. — Только один сон. Страшный сон.

— Тёмная и сырая клетка, запах крови, — медленно произнесла Неммер. Глаза Хонна расширились до предела. — Кто-то, полуобглоданный, но ещё живой…

— Откуда ты знаешь?!

И Неммер тоже решилась.

— Я видела такой же сон, — произнесла она, отчего-то уверенная, что говорит правду. — Несколько раз. Дорого бы дала, чтобы больше не видеть.

Хонн сидел, уткнувшись лицом в грязные коленки. После чего медленно поднял голову. Неммер заметила, что глаза его блестят сильнее прежнего.