Показалось, решил он. Сильно изолированные помещения, наподобие этого хранилища, зачастую необычным образом влияют на человека. То обостряются чувства, то, напротив, утрачивают остроту. Иной человек станет сонным и вскорости уснёт — до тех пор, пока его не вынесут прочь. Одним словом, не для людей создавались подобные условия и людям, по большому счёту, здесь нечего делать.

Ощущая себя круглым дураком, Теммокан осторожно распахнул дверь в хранилище (отчего кондиционер зажужжал настойчивее) и, превратив «факел» в узконаправленный фонарь, убедился, что по-прежнему один здесь. Закрыл за собой дверь и снял с полки какой-то приключенческий роман, изрядно потрёпанный — кто мог его здесь забыть? Делать было совершенно нечего, ни спать, ни есть не хотелось. Можно, конечно, постучать по внешней двери — кулаками, ногами, а то и головой. Хотя и это бесполезно. Вот какими должны быть тюрьмы, подумал островитянин неожиданно. И поёжился.

В этот миг его слух вновь сообщил, что кто-то… или что-то… по ту сторону двери. Голоса?

Так и с ума сойти недолго, подумал он мрачно, повернув регулятор «факела» в положение, когда нажатие на кнопку вызовет ярчайшую вспышку. Ни одно живое существо не устоит перед подобным. Да и нежить, скорее всего, тоже. Он вышел в хранилище и неторопливо двинулся вперёд по широкому проходу. Два параллельных жёлоба были вырезаны вдоль всего прохода — для тележки, на которую можно было бы грузить «шарики». И стеллажи, стеллажи… множество узких проходов. Отлично. Вздумай кто-нибудь здесь прятаться — охранник никогда и не заметит.

Лишь один раз он обернулся и подумал, что, случись что, до спасительного уюта вахтёрки можно ведь и не добежать… И тут же посмеялся над своими страхами. Даллатер утверждал, что ни заклинание, ни взрыв, ничто иное не помогут ворваться сюда. Здесь по определению не может быть ничего страшного. Ничего лишнего. Только то, что человек приносит с собой.