— Много сегодня? — нарушил молчание Дракон. Голос был низким, сочным. Вполне возможно, что подлинный Дракон, воплотись он в человека, говорил бы именно таким голосом. Закроешь глаза — и видишь внушительную фигуру, двух метров ростом. Откроешь — и видишь куклу, игрушку, ожившую стараниями какого-нибудь легкомысленного мага.

— Четыре, — признался островитянин. — Целых четыре. Информация разрушается быстрее, чем ожидалось.

Он вынул шарик наугад, один из тех, что успешно прошли проверку, и, подумав, положил его на место.

— Можно мне? — плюшевый палец указал именно на этот шарик.

— П-пожалуйста, — Теммокан исполнил просьбу с некоторым опасением. Инструкции были ясны — Дракону не перечить. Он знает, что делает, повторял Даллатер неоднократно. Даже если тебе кажется, что он валяет дурака…

— Интересно, — произнёс Дракон минуту спустя. Голос стал менее звучным. Голоса он тоже менял с лёгкостью. Хотя их было не так много — четыре-пять, не более. — Интересно.

— Что там может быть интересного? — спросил Теммокан, не сумев на сей раз полностью скрыть не погасшего ещё раздражения. — Запись и запись. Все они одинаковы.

— Не все, — Дракон спрыгнул на пол. — Если хотите, могу показать, почему. У меня в кабинете. Возьмите ещё один «живой» кристалл, для сравнения.

От подобного предложения у островитянина глаза полезли на лоб. Чтобы Дракон сам предложил какому-то там Человеку ознакомиться со своей работой… нет, день сегодня явно необычный.

Он был настолько поражён, что едва не забыл запереть за собой дверь. Медленно шагая бок о бок с комично марширующим по коридору «медвежонком», островитянин впервые заметил на груди у того светлый «галстук» — треугольник более светлого меха.

Сам по себе Дракон был бурым.

Словно «галстук» появился именно сегодня!

Шеттама, 58 Д.

Когда створки ворот приоткрылись, в грудь ей оказались направлены два копья (острия их переливались зеленоватым светом) и причудливо сложенная — в некое подобие щепоти — правая рука крайнего справа всадника.