Граф криво ухмыльнулся, при этом страшные ожоги на его лице сдвинулись, образуя некое подобие ужасной маски.

— Повременю благодарить правителей Норка. Много ли гражданских в форте?

— С десяток холопов с женами, из тех, что служат нам. Несколько крестьян, из окрестных деревень, два лавочника, пару шлюх. Трое купцов без караванов, со своими людьми. Один с обозом, аведжиец, с помощниками, путь держит в Хоронг из Армельтии. Группа монахов, следующая в Норк, да в яме пару местных буянов ждут суда.

— Хорошо. Поторопитесь майор, мы здесь надолго не задержимся.

Майор сдержанно кивнул и отправился в глубь форта, отдавая на ходу распоряжения.

Граф оглядел шеренгу гвардейцев и ткнул узловатым темным пальцем в ближайшего солдата.

— Дай мне свой меч!

Солдат недоуменно покрутил головой. Стоявший рядом капрал молча кивнул. Гвардеец вытащил клинок и протянул рукоятью графу. Биролец подхватил оружие, быстро осмотрел его со всех сторон и сказал:

— Хороший меч, солдат. Клеймо мастерской Петра и Суллы, имперский заказ, позапрошлого года. Следи за ним. Вот здесь пятнышко, и здесь… Бирольская сталь требует особого ухода. — Граф вернул меч гвардейцу и повернулся к своим солдатам. — Не трогайте шлюх, и не напивайтесь как джайлларские свиньи. Мы продолжим путь после третьей службы, и к пятой, если Иллару будет угодно, доберемся до Норка.

4

Осень медленно тащила над Вивленом чернобрюхие тучи, изредка громыхая, словно старая повозка молочника.

«Словно старая повозка молочника» — еще раз повторил про себя Россенброк. Эту самую повозку, с грязных улиц далекого Эркулана, он вспоминал всякий раз, когда тяжелое осеннее небо заливало мир холодной тоской и старость, неотступно ползущая за ним по пятам, заглядывала через плечо и решительно начинала требовать свое.