«И назначит помощником младшего говновоза, чтобы впредь не умничал. Нет уж, лучше на полигон».

– От души поздравляю вас, офицер. – Кадровик протянул напудренную руку. – Вы приняты. В холле подойдите к администратору, вас поселят и накормят. Немного позже вы будете представлены Мелояну. Мелоян – это начальник Сектора, – укоризненно добавил он, наткнувшись на вопросительный взгляд нового сотрудника.

«Ах, простите, не выучил имена ваших повелителей», – подумал Сенин. Однако от слова «накормят» повеяло теплом. Хорошее слово. Означает, что здесь не придется жрать холодные консервы, выковыривая их ножом из банки. Это уже кое-что.

«И всё-таки как это у них так получается, – недоумевал Сенин, выходя из кабинета. – Вроде обласкали, поздравили, обращаются на „вы“; накормить пообещали… А всё равно понятно, кто ты здесь и где твое место. М-да, вникать мне еще и вникать в корпоративную культуру…»

«А рожа-то у меня обезьянья», – с досадой отметил Сенин, когда оказался в лифте и увидел в зеркальной стене свое отражение.

Рядом ждали своей остановки новоявленные коллеги. Они были холеные и отглаженные, лишенные всего лишнего и индивидуального. Сенин подумал, что не скоро научится различать их в лицо. Странно, но в полиции, где положена униформа и единообразие, люди больше стремились проявить индивидуальность. Каждая боевая группа имела свой фирменный прикол в обход униформы: кто белые шарфы носил, кто цветные платки на голову повязывал. Была даже команда, которая появлялась на людях не иначе как в ковбойских шляпах. Где они их только достали… Командиры, и Сенин в том числе, смотрели на это сквозь пальцы, потому что понимали: люди – разные, и они хотят выглядеть хоть немного разными.

Здесь же, наоборот, персонал загонял себя в общепринятый стандарт, чтобы ни в коем случае не выделяться. Вот, даже к жалкой медальке прицепились. Да весь полицейский спецназ носит медальки Союза пацифистов, все это знают, и ни один генерал не смеет встать поперек традиции.