И так она меня этими своими причитаниями накрутила, что я в церковь уже ни жив, ни мертв, со страху, вошел. А поп у нас тогда еще другой был - не тот, что сейчас. Как звали, не упомню уже, больно имечко у него закрученное было, но строгий был… не приведи Господь!

Поп меня для начала, конечно, спрашивает: "Как звать?" - а я-то помню, что тетка мне громко отвечать велела. Как гаркнул: "Илья!!!" - поп аж отшатнулся! "Что ж ты орешь-то так? Труба Иерихонская, прости Господи!" - говорит. Тут-то меня первый раз задумчивость и охватила. Печные трубы знаю, трубы, в которые дудят, тоже знаю, слыхал, что еще какие-то водяные трубы бывают, а вот иерихонские… - Илья в деланном изумлении пожал плечами и повертел головой. - Хоть убей…

Ну а поп дальше меня спрашивает, как положено: "Не поминал ли имя Божье всуе, почитал ли родителей?" - Мне бы сказать: "Грешен, отче" - а я все про трубы размышляю. Потом спохватился, прислушался, о чем речь идет, а поп как раз и спрашивает: "Не желал ли осла ближнего своего?". Тут меня и во второй раз в задумчивость ввергло! Слыхал я, что есть на свете такая скотина - осел. Вроде бы, побольше собаки, но поменьше лошади. Но не видел же никогда! Как же я его пожелать могу? Поп опять там чего-то бормочет, а я все про осла размышляю.

Ну и надоело ему, видать, это дело. По роже-то видно, что я не святой, а каяться ни в чем не желаю! Вот он меня и спрашивает: "Отрок, слышишь ли ты меня?". Я отвечаю: "Слышу, отче". "А если слышишь, то ответствуй мне, отрок, не трогал ли ты девок за тайные места?".

Тут у меня уж и вообще ум за разум зашел, подхватился я, да как вдарился бечь из церкви на улицу! А сам реву в три ручья! Тетка увидала меня, снова запричитала: "Неужто осерчал на тебя батюшка?". "Осеча-а-ал!". "Господи, Царица Небесная, да за что же?". "За то, что осла за тайные места трога-а-ал!". "Какого осла?". "Ерихонскава-а-а!".