- Кхе... Это что у тебя, Леха?

- Четки. Неужели не видал никогда?

- Видал, почему не видал? Только, все как-то не выходило спросить: для чего эта игрушка?.

- Хорошая вещь, мне один сарацин подарил, успокаивает, думать помогает... ты, наверно замечал, что некоторые, когда задумаются, что-нибудь в руках теребят. Еще полезно, когда сердишься или огорчаешься сильно - так, вот, поперебираешь зернышки, и вроде бы легче становится. Вообще-то, они для молитв придуманы, но сарацины и другие южные люди давно пользу от четок поняли. Бывает, разговариваешь с таким, он сидит, слушает, а сам четки перебирает, и на лице ни одной мысли - спокойное, неподвижное, благостное такое. Безделица, а внутренний покой сохранять помогает.

- Понятно... - Корней протяжно вздохнул. - Эх, по чарочке бы сейчас... в самый раз для внутреннего покоя.

- Хорошо бы... - согласился Алексей и мотнул головой в сторону двери - ...так, может?..

- Нет. Сейчас Федор и Осьма подойдут, разговор серьезный будет, голова нужна ясная.

- Так ты ж, дядь... батюшка, говоришь, что у тебя от этого только ум острее делается!

- Да, говорю! - Коней расплылся в хитрой улыбке. - Но только тем, кто меня от пития удерживать пытается! А если наоборот, то и я наоборот. Жена, покойница, бывало... М-да... Слушай, Леха, пока посторонних нет, хочу тебе кое-что сказать. - Корней немного поколебался, но все-таки продолжил: - Мы с тобой люди воинские, и кому из нас раньше помирать доведется, одному Богу известно. Лавруха-то мякина, с воеводством не совладает... Хочу, чтобы ты мне пообещал: если меня не станет, до того, как Михайла в возраст войдет, присмотри, чтобы парня не заклевали, да чтоб он дури не натворил. Проще говоря, пригляди за воеводством, но только до того срока, как Михайла повзрослеет! Обещаешь?