Наконечник у стрелы был плоский — охотничий. Хороший, в общем конь.

Откуда он у вас?

— Да, вроде бы, у татей отбили, а к тем, наверно, попал, когда они обоз с ранеными дружинниками вырезали.

— Понятно. — Прошка многозначительно кивнул и распорядился: — Неси жрачку.

— Какую?

— Репу, морковку, капустную кочерыжку, свеклу… Яблоки есть?

— Только моченые остались, май же.

— Не, моченые не годятся. — Отверг мишкино предложение Прохор. — А еще чего-нибудь такое есть? Ничего «такого» Мишка больше вспомнить не смог — не будешь же предлагать коню лук или чеснок? Вообще-то, еще по ТОЙ жизни, Мишка знал, что лошади любят крепко посоленный хлеб. Но ЗДЕСЬ хлеб был не тем продуктом, которым угощают скотину, слишком тяжело он доставался и никогда не был в излишке. Принесенное Мишкой угощение Прошка разложил в нескольких шагах от коня на некотором расстоянии от одного овоща до другого. Конь сожрал все, в том порядке, как гостинцы были разложены, не отдав никакого, сколько-нибудь заметного, предпочтения одному из продуктов.

— Надо было сытого угощать. — Прошка сконфужено почесал нос. — Голодный-то он все уплетет. Эксперимент пришлось перенести на более позднее время. На этот раз «пациент» все же выказал свои гастрономические пристрастия, они, впрочем, оказались такими же, как и Рыжухи — обнюхав все, что ему предложили на выбор, жеребец в первую очередь схрумкал морковку.

— Ну вот, Минь, хвалить его будешь морковкой. — Озвучил и без того очевидный вывод, Прошка. — А наказывать — сам знаешь, чем.