– Что ж, попытаюсь…

Спартак накинул на плечи спортивную куртку, в которой его плечи казались еще шире. Глаза у него были серо-зеленые.

– Еще ты ему скажешь, что в уголовной полиции у меня есть друг и что он срочно вызвал меня на суперсенсационное дело, настоящий «эксклюзив», и я с удовольствием оставил в покое Ингрид. Добавь, что для меня это слишком мелкая дичь…

Спартак причесал пятерней каштановую шевелюру и выключил газ под кастрюлькой с водой.

– Кофе варить умеешь? – спросил он.

– Растворимый?

– У меня есть и тот и другой, – торопливо отозвался репортер.

– Ну, я умею делать только растворимый…

Спартак вздохнул, достал банку растворимого, чашку и, заварив кофе, мгновенно выхлебал раскаленный напиток.

Девушка проводила его до дверей.

– Сунешь потом ключ под коврик…

Он вскинул сумку на плечо. В светлых волосах девушки играли солнечные блики. Спартаку помнилось, что ее вроде бы зовут Фабиен, но руку на отсечение он бы за это не дал…

– Научись варить кофе, – почти с нежностью посоветовал он, нагнулся, поцеловал ее в щеку, и девушка прижалась головой к его плечу.

– Если увидишь, что «Кровь-на-Первой» непреклонен, свали все на меня и не мечи икру, – шепнул Габриэль.

– Спасибо…

Журналист ушел, и девушка медленно закрыла за ним дверь. Однако, пробежав несколько ступенек, он одним прыжком вернулся обратно и постучал. Дверь мгновенно распахнулась.

– Главное – не отвечай на звонки, – предупредил Спартак с самым серьезным видом.

Девушка кивнула, и он снова исчез. Габриэль Бриан всегда опасался женских разборок, и ему стоило огромных трудов поддерживать в своем гареме порядок.

Полицейские, локоть к локтю, оцепили банк, отгородив его от всего остального мира. Отогнать вкладчиков было делом нелегким, и многих все еще приходилось урезонивать.