Мотоциклисты с сожалением проводили его глазами. Тем временем в окнах банка появились перекошенные физиономии служащих, а в бронированную дверь отчаянно замолотили кулаками.
Мотоциклисты выхватили оружие и, став одной ногой на землю, одновременно поднесли к губам свои свистки. Почти сразу же завыла сирена в полицейском участке, откуда высыпали крепкие ребята и поспешили к банку.
Маленькая Люсьен уже не лежала под столом. Она призывно махала руками, стоя на батарее отопления.
Девушке было о чем порассказать. На уровне ее живота виднелась голова Финберга. Но думал он не о банке, а о своей жене и представлял себе музыканта с длинными грязными волосами.
Глава 2
Шестой этаж дома на острове Сен-Луи, как бы подернутого патиной веков (хоть плачь от умиления), занимала ничем не примечательная холостяцкая квартира. Правда, огромная кровать под балдахином в этой квартире соседствовала с холодильником, который, в свою очередь, оказался, почему-то, самым лучшим местом для размещения проигрывателя.
Габриэль Бриан спал. Он лежал на животе на кровати, широко раскинув руки, словно его привязали к двум столбам в ожидании допроса с пристрастием. Последняя из покоренных Габриэлем красоток прикорнула на самом краю и тоже спала, свесив вниз одну руку. Похоже, на какое-то время они умерли для всего на свете.
Это был тот кошмарный сон с рассвета до полудня, который, не давая отдыха, более всего удаляет вас от действительности.
По обе стороны кровати на покрытом кафельной плиткой полу стояло по телефонному аппарату – для того, чтобы Габриэль мог снимать трубку, не перебираясь на другую сторону огромного ложа. Он утверждал, что все военные страдают болезнью почек из-за того, что им часто приходится вскакивать с постели по тревоге.
Зазвонил телефон, но ни о каком пробуждении, удобном или неудобном, не могло быть и речи, ибо ни он, ни она даже не повели бровью.
Трезвон не умолкал. Габриэль, уловив из самой глубины сна чуть слышное дребезжание, вцепился в простыню, согнул ногу, примерил широкую ступню к бедру подруги и хорошенько толкнул ее.