— И попеняла. — Продолжил Мишка. — Излишне, мол, заботимся о поддержании ее достоинства, сама, говорит, могу позаботиться.

— Ну, это она соврала! Могла бы — позаботилась. Но, понятно: надо, хотя бы для виду, поломаться, гонор показать — невместно ей перед худородными сразу же… того. Понятно, в общем. Что ж, несколько дней подождем.

— Снега падут, дороги развезет, — напомнил Мишка. — да и народ за тыном еще несколько дней держать…

— Честь дороже! — решительно заявил дед. — А за тыном никого держать не будем. Мужчин и парней, что постарше, на выселки отправим — помогать обустраиваться, а бабы с детишками тут пересидят — на подворье, места хватит. Понастроили, едрена матрена, ни пройти, ни проехать.

— Бояр-то уже осчастливил, деда?

— Еще вчера. Кхе! Лука с Игнатом ничего, а Леху Рябого аж затрясло, как про свою землю, да про боярскую усадьбу услыхал.

— А места им указал?

— Да нет еще. Мы же и не посидели толком, как раз Афоня учудил. Отвлекли. Да и вообще, такие дела на пиру решать надо.

— На пиру? — не понял Мишка. — Важные дела по пьянке?

— Почему же по пьянке? Ты что, не знаешь, зачем князья пиры устраивают?

— Ну… По праздникам, еще для совета с дружиной, еще… не знаю.

— Собирает князь смысленных мужей, — принялся объяснять дед — которые не только путный совет дать могут, но и без которых княжий указ толком не выполнить. Поначалу сильно не пьют, так только, для приличия. Князь заботу свою излагает, потом слушает советы и принимает решение. Называет: кому что делать, с кого за что спрос будет.

Потом начинают пить в полную силу, а князь опять глядит и слушает. Кто не пьет — недоволен, за ним пригляд нужен, но если уж очень сильно пьет, тоже может быть недовольным. Потихоньку языки развязываются, начинают высказывать, у кого что на уме, спорят, ругаются, бывают и морды бьют. И тут такое открывается, что в ином случае никогда и не узнаешь.