- Не нравится мне это, командир, - сказал Герен.
Она отметила, как поникли его плечи, как он обернулся назад, ища поддержки; и улыбнулась ему как могла дружелюбно. Вышла из-за стола и подошла, встала перед ним.
- Дьявольщина, а мне, что ли, нравится! Но я не пойду к Диким Машинам. С тех пор как мы отплыли из Северной Африки, я не чувствую их притяжения. Поверь мне, - Аш схватила его за плечи.
Она стояла перед ним - в проникающем с улицы красно-золотом свете, сильная, перепачканная грязью женщина, с белыми шрамами на лице и руках, с ямочками на коже от застарелых ран; в ржавых кольчужных перчатках и, как будто это само собой разумеется, подпоясанная мечом. И усмехалась ему с видом абсолютной уверенности в себе.
Герен распрямил плечи и повторил:
- Нет, командир, мне это не нравится, - опустив глаза, он смотрел на ее руки. - И ребятам не нравится. Мы больше не знаем, для чего эта война.
Из тени послышался саркастический голос Флоры:
- Добыча, оплата, насилия, пьянство и блуд, да, мастер Морган?
- Мы пока еще здесь, чтобы побить любой другой отряд на поле боя, судя по тону Эвена Хью, это было очевидно.
- Мастер Ансельм и те, кто с ним! - проворчал Рикард.
Судя по голосам, все были на грани срыва. Аш отпустила руки Герена Моргана, дружески хлопнув его по плечу. Оглядела остальных, внутренне привычно собралась, и тогда уже снова заговорила:
- Да нет, Герен прав. Мы и на самом деле не знаем, за что воюем, - она сделала крошечную паузу. - И визиготы тоже не знают, ради чего воюют. В этом-то и ключ. Они считают, что совершают крестовый поход против христианского мира. Но дело-то вовсе не в религии.