Щетинистые щеки Бода Геззера судорожно подергивались. Он ткнул пальцем в лотерейный билет:

– Должен быть способ выяснить, как по-твоему? Выяснить, кто эта хитрая жопа со вторым билетом. Должен быть способ.

– Зачем? – спросил Пухл, но ответ получил не сразу.

Воскресным утром Том Кроум отказался идти в церковь. Женщина, спавшая с ним этой ночью, – ее звали Кэти; рыжеватая блондинка, на плечах веснушки, – сказала, что они должны пойти и испросить прощения за то, что сделали.

– За что именно?

– Ты сам прекрасно знаешь.

Кроум накрыл лицо подушкой. Кэти продолжала говорить, натягивая колготки.

– Прости, Томми, – сказала она, – так уж я устроена. Пора бы знать.

– По-твоему, это плохо?

– Что?

Он выглянул из-под подушки:

– По-твоему, мы сделали что-то плохое?

– Нет. Но Бог, возможно, с этим не согласен.

– То есть это такая предосторожность, этот поход в церковь?

Теперь Кэти стояла у зеркала, собирая волосы в пучок.

– Ты идешь или нет? Как я выгляжу?

– Девственно, – сказал Том.

Зазвонил телефон.

– Действенно? Нет, милый, это было ночью. Возьми трубку, пожалуйста.

Кэти надела туфли на высоких каблуках, переступая, словно аист, элегантными стройными ногами.

– Ты серьезно не пойдешь? В церковь, Том! Не могу поверить.

– Да, вот такой я дикарь и ублюдок.

Кроум поднял трубку.

Она ждала, скрестив руки, у двери в спальню.

Кроум прикрыл трубку рукой и сказал:

– Это Синклер.

– Утром в воскресенье?

– Боюсь, что да. – Кроум старался изобразить разочарование, но про себя думал: «Бог все-таки есть».

Должность Синклера в «Реджистере» называлась «помощник заместителя ответственного редактора по очеркам и разделу "Стиль"». Он уповал на то, что никто за пределами издательского бизнеса не понимает ничтожности подобного положения. В мелких газетах это одна из самых раздражающих и незаметных позиций. Синклер был счастливее некуда. Большинство его обозревателей и редакторов молоды, безгранично благодарны за то, что их наняли, и делали все, что Синклер велел.