Неисповедимыми путями Владимир Семенович протискивается на должность директора одной из алма-атинских школ. Вместе с директорским креслом он получает доступ к школьной кассе. Их близкое и совсем не бескорысшое знакомство закончилось для Владимира Семеновича скамьей подсудимых.

Отбыв наказание, Тучков вновь прибыл в Барнаул.

Надо было трудиться, а трудиться не хотелось. Решил попробовать, как ему казалось, даровые хлеба. Клубу железнодорожников требовался баянист. Умея подбирать нл баяне "Чижик-пыжик" и вальс "На сопках Маньчжурии", Тучков заключил, что для дебюта этого вполне достаточно. Как и предполагалось, администрация клуба не поверила Владимиру Семеновичу, что он первоклассный баянист, но "только давно не брал инструмента в руки". Потребовалось исполнительское подтверждение. Тучков поставил перед собой ноты грнговского "Танца гномов" и, глубокомысленно глядя в них, запилпкал нечто среднее между "Чижиком" и вальсом.

Слушавшие переглянулись и дружно сказали: "Гм..."

Директор клуба ничего не сказал, но, взглянув на него, Тучков понял, что пока не поздно, лучше уйти. Счастливый случай свел его с Лидией Платоновной Кадочниковой. Подержанный, интеллигентного вида сорокалетний блондин вскоре стал жить с ней на правах мужа.

Он начал прилично одеваться, у него появились деньги.

Он не скрывал от Лидии Платоновны, что сидел в тюрьме. Да, сидел. Подлец бухгалтер запутал отчетность, а ему, директору школы, приписали халатность. Но ничего, он еще встанет на ноги. Вот немного отдохнет и начнет работать. Шли месяцы. Лидия Платоновна наконец поняла, что Владимир Семенович и не собирается устраиваться на работу. В их теперь нередко возникавших ссорах ей все настойчивей просилось на язык подходящее для этого мужчины определение - "альфонс".

Но она сдерживалась, думала, что, может быть, он еще возьмется за ум. Ее надежды Тучков истолковывал по-своему и с каждым днем все больше наглел. Он уже и не заикался о работе, приходил к Кадочниковой пьяный и требовал денег опохмелиться.