Сейчас помрет от скромности. Или от чего–нибудь более весомого. Я и сам все время влипаю во всякое–разное, чего не бывает. А тут из меня еще пытаются слепого агента. Сперва в психушку не звони, потом сделай то и это, после объясню зачем, а пока просто поверь… И не успеешь опомниться, как Айрин отбывает на Гавайские острова с чемоданом баксов, а ты остаешься в занюханном калифорнийском городке с копами на хвосте, пулевым ранением, океаном штрафов за неоплаченную парковку и обострением геморроя. Не люблю — ну то есть очень. За само допущение того, что этот фокус тут пройдет, Айрин надо бы перекинуть через колено и лупить по попе, пока она не изложит всю биографию свою и того парня с мечом, плюс полный набор неприличных слов на шести устных языках и письменном греческом. Только для этого неплохо было бы, чтобы ее габариты стремились к нормальным. А то еще кто кого перекинет. А ружье, сдается мне, все–таки не заряжено.

— Готовится наврать? — полюбопытствовал Мик. Хотите верьте, хотите нет, а проблески гениальности у него порой случаются.

— Нет, — поспешно отмазалась Айрин. — Просто не знаю, с какой стороны подойти. Такого вы и сами никогда…

— И потому ты нам лапшу вешаешь? Айрин, я либерал, ты ж знаешь. Но вот Мейсон… Он терпением не знаменит.

— Это он прав, — не могу не признать. — Так что выкладывай все по порядку без поправок на то, что мы видели, а что нет. Мы много чего видели, особенно фон — он в каждой стенке дыру провертеть норовит, «вуайеризм» называется. Так что или излагай сухие факты, или выметайся. Мне проблем хватает с одним парнем в черном.

— Это с которым? — наивный фон повертел головой и даже заглянул под стол. По сути, ему бы надо выставить обратный ультиматум. А то делает фигни на три смертных казни, а врет на все восемь. Никаких нервов не напасешься.

— Черт побери! — Айрин распахнула глаза так, что покрасить еще волосы в синий цвет — и выйдет чудо какая анимешка. — И это называется друзья?