Музыка продолжала звучать. Свет от костра высвечивал самоход, на крыше которого разместилось пару бандитов с пулеметами. Еще ветряк, еле вращающий своими большими лопастями из-за полного штиля. Из распахнутого окна самохода, совсем рядом с раскрытой входной дверцей, торчало что-то похожее на раструб. Динамик, точно. Те, кто извергали эту адскую музыку, словно слуги сатаны, бьющие в барабаны перед розжигом своих костров, громко пели:

Топливо всегда найдем, за него мы все умрем. Если надо то сожжем, выжжем все кругом. Вы спросите, есть ли дом? Вам ответит каждый: Дом мой на колесах в Пустоши родной. Кетчеры устроили свой привал в частично оставшихся стенах развалин. Наверное, в древности здесь был завод или что-то еще промышленное. Повсюду торчали остатки арматур, сплетенных между собой, когда-то составляющих огромные металлические леса. Насо Грей, монах-наставник, часто рассказывал мне о таких вот местах, о судах которые строились на таких заводах. Откуда он знал так много о древнем мире, еще до Погибели, я не знал. Сколько я не пытался спросить его об этом, он всегда говорил, что читал слишком много книг. Все учителя тоже много читали, но только он один, мог так интересно и подолгу рассказывать о том канувшем в древности мире. Как же он называл это? Ах да «Ленинская кузница», судостроительный завод. Возможно это и не этот завод, спорить и доказывать что-то я не могу. Иногда мне казалось, что Насо Грей будто сам был в том мире, когда еще не было Пустоши. Наверное, мне хотелось представлять его таким. Насо Грей не был воином. Он не умел держать оружие в руках, но что-то в нем было загадочное. Такое, что заставляло смотреть на него с восторгом и слушать с умилением его истории. Я был его любимым учеником. Только со мной он мог так долго говорить о том мире, который утратило человечество. Крики прекратились, гром музыки так же иссяк. К столбу, на котором я висел, направлялись три человека, двое рослые и третий как мальчишка. Три тени мелькали, едва освещаемые отсветами костра.