Тая только хмыкнула, пытаясь расчесать длинные волосы. Как жаль такую красоту стричь, но как же сложно за ними ухаживать!

Они уже собирались выходить, когда в дверь постучали. Тая бросилась назад в комнату и мгновенно спряталась за ширмой, знаками показывая соседке, чтобы не вздумала открывать. Она пряталась от Длинного Пабло, у которого три дня назад позаимствовала (без спроса) кристалл с лекциями по запрещенному ментальному подавлению и, так получилось, разбила его тем же вечером.

— Надо было не стеклянный покупать, а алмазный! — сердито вынесла свой вердикт, но заявить подобное Пабло побаивалась, потому предпочитала действовать иначе — уйти в подполье.

— Кто там? — послушно косясь на подругу, поинтересовалась Илия, внутренне готовясь врать, что соседка уже ушла учиться в числе самых первых и прилежных. Может и поверят…

— Ласка, это я, — раздался голос Патрика. Илия тут же бросилась открывать, впуская выпускника этого года, сокурсника своей старшей сестры и поговаривали, что ее будущего мужа.

Они втроем были знакомы с детства и росли практически вместе. Их семьи соединяла одна штука, настолько крепкая, что полностью способны понять только те, кто непосредственно в этом деле завязаны. Все члены их семей давали императору Связку Кровных зароков. Дети, впрочем, отделывались гораздо меньшим, то есть всего одной клятвой из связки — принципом Платы. Это обязывало их никогда не позволять никому делать себе одолжения, а если такое случилось — поскорее отдавать долг, пусть даже ценой собственной жизни. Ничего страшного, особенно по сравнению с теми клятвами, что давали их родители и о которых они даже толком не знали. Но в силу возраста не особо-то и хотели знать. О чем тут расспрашивать, если результат общеизвестен — после введения магами императорского двора обязательной Связки Кровных зароков покушений на действующего Императора, как и любых предательств его интересов, не бывало и даже более того, просто не могло быть — задумавший подобное умирал раньше, чем смог бы осуществить свой замысел.